Как получается что ты оказываешься вне общества, вне связи с окружающим миром, вне привычной линии жизни?
Очень просто. В один прекрасный момент ты спрашиваешь себя: а нахрена мне это нужно? спрашиваешь в отношении какой-нибудь чепухи, а тут под тобой оказывается бездна. Зависаешь.
И все. если напугаешься и научишься данный вопрос из башки прогонять, то ладно, будешь жить как людь.
В моем случае задаваться этим вопросом вошло в привычку. Сначало это спасало от многих ненужностей, например, вопрос:а нафига мы это с тобой обсуждаем? легко гасит конфликты. И "мешаюшие" чувства.
Забавно, да? Вопрос о смысле жизни, настойчиво задаваемый, и последовательно переживаемый эту самую жизнь убивает.
Понятно что "все - суета сует" а дальше то что?
...Не знаю. Лично я живу порывами. А вы как?....

В качестве иллюстрации что ли и тоже для обсуждения: ниже мое собственное письмо подруге, которое я писала на самом так сказать, сломе. Момент кризиса и перелома, вернее, решения, которые мы тогда принимаем определяют очень многое. Просто я до сих пор в этом живу.

"Глухота. Шепот. Царапанье стен, жизнь в виде приведения.
Лучи света отражаются от стекол дома напротив, они светят мне в глаза и в этом есть радость.
Обнаружила себя телом – истерзанным и забитым принуждением. Как всегда приехала в Б. с четким режимом – распорядком и прочая, а теперь полетели планы в куда непонять, от попытки приучить себя писать по утрам или вообще писать поимела несколько истерик, соответственно, ни статей, и ни фига, а я привыкла добиваться, что мне нужно;
Но только странно вдруг обнаружить, что прожила почти не свою жизнь. Что изнутри мне это совсем не нужно, что забивая себя каждый раз в клетку обязательств, я что-то в себе убивала и это убийство потом ставило мне подножку у самой вершины – цели, или как там еще назвать.
Самое забавное, что мне нужно то, чем я занималась,
Но только нахера?
Зачем это напряжение, когда мне и так все шло в руки?
Ненавись. Ненависть сковала и мешает дышать.
НУЖНО РЕЗАТЬ В КРОВЬ РУКИ, И ТОГДА КРОВЬ ВЫПУСТИТ ЭТО НАПРЯЖЕНИЕ.
НУЖНО РЕЗАТЬ МЯСО И ТОГДА РАЗДВИНУТЬСЯ БАРЬЕРЫ.
НУЖНО БЫЛО ПРОТКНУТЬ СЕБЯ ТАК ИЛИ ИНАЧЕ, ЧТОБЫ ПОЧУВСТВОВАТЬ ХОТЬ ЧТО-ТО.
Волны. Волны уходят и приходят. Остается пустой берег. Вот она, волна – я представляю себя на гребне и как все прекрасно в этот момент. Но тут волны оказывается уже нет. А следующая накрывает тебя с головой. Еще следующая пытается утопить. Отползаешь на пустынный берег.
Кричат. Птицы.
***
Кто ты? Что ты? Собой обольщатся стесняясь,
Ты лежишь в темноте Дуновениям ветра внемля.
Кто ты? Что ты? Самоубийца.
Ты сегодня себя на дела, беготню променял.
Кто ты? Что ты? А в небе счастливая птица
В беззаботном полете Не помнит себя.
Ты бы тоже хотела Лететь как придется
Разбивать на груди Хрусталя всех обычнейших грез.
И, летя, быть собой, о себе забывая.
Только вот в чем беда- Ты уж продал себя.
Ты уж стал для других Тем, чем только придется
Ты уж стал ДЛЯ ДРУГИХ Что, значит, уже не собой.
Ты лежишь в темноте А птица в небе смеется.
Ну а ты- сжег крыло На костре чьих-то песен и слез
Только сладостно пахлиРечей острословья.
Те, что ты научилась
Почти натурально
Попугаем кричать.
Говоришь ты себе, что боишься снова проснуться.
Может, это не правда? И птица – есть я?

Больно. Читаешь старые стихи, в них пульс и смысл твоей прошедшей жизни.
Как будто жизнь может быть прошедшей. Как будто вообще что то может быть.
Разве есть что-то кроме этого всеобъемлющего как будто.
?
Может быть. А может – и не быть.
----- Под ногами оказалась весна. Орет избиваемая собачка с первого этажа. Я смотрю в окно и я сейчас эта собачка, которая не понимает, за что ее мучают. Ведь она такая и не может изменится. Она гадит и скулит по ночам. И покорно ложится пузом вверх, когда на нее вновь одевают ошейник.
Нужно куда – то идти.
Нужно!
Мама сегодня принялась рассуждать о моем трудоустройстве. Мы обе поимели истерику. Кажется, она просто боится, без денег-без защиты-неустроенность.
Как задолбало это причитанье насчет устроенности в жизни! Кто как устроился… Да как надо устроится. И почему надо преуспеть. И как себя нужнодля этого организовать.
Я понимаю, что обществу нужны хорошие исправно служащие машинки.
А впрочем нет. Причем здесь общество. Это невроз наших мам и мой собственный невроз.
А. хватает еще на то, чтоб сподвигнуться на переучивание какое-то.
Я же, кажется, на все забиваю. На все свои великолепные цели и вообще на саму себя – такую – рассякую.
Вреднею с каждым днем. Уже даже писать сходить кое-как себя уговариваю.
Но насилие не отпускает. Его бледные руки на моем горле, хотя и эти слова очень театральны.
Я сама себя не отпускаю. Как же так?
Но какое это имеет ко мне отношение ?
Всегда можно просто уйти в отстраненность. Просто – не существовать.
***
Окунись в океан того, что не было, не будет, Не чувствуй в этом изъян.
Пусть будет зябко, душа – застыла, Возьми ее, ты не убила, Того, что было.
Пусть в глазах не светится сирень, Возьми любви тень.
Пусть тишиной ты пронзена, Возьми себя.
Чтобы страшно и пусто не было Отведи сам себя в небылье.
Куклам оставь играть, Пусть ты будешь спать
снов вокруг беспредел, зато будешь ты цел.
Так проживешь мечту скинешь любую беду.
В некуда. В небыло. В небылье.
Ты одна – и небо.

А впрочем мы это уже проходили.
Но все вокруг говорят и говорят и говорят.
Что нельзя мол себя зарывать, а надо проявляться. Быть крутой.
Но это даже смешно. Неужели из –за такого пустяка я себя мучаю?
Разве может быть все так просто?
Послать все к чертям и уехать в деревню. Я символически выражаюсь.
Быть только для себя, как мне получается и выходит. Все равно в «системы» я не вписываюсь

Действительно, сколько можно. Мне уже надоело ощущать эту склизкость и соглашательство, это компромисничанье с окружающим миром. Лучше быть законченной психопаткой или сумашедшей, чем становится каким принято.
Может быть, это глупо.
Но иначе ---------
Найдутся тысячи способов самоубийства, при которых тобой будут гордится, и на похоронах говорить хорошие вещи. Очень многие люди живут для красивых похорон – чтоб все было как у людей, и не стыдно.
Ты уже прожила тысячи лет послушной и правильной. Можешь продолжать Могила будет красивой. И никто сильно не заметит, что ты легла в нее при жизни. Что ты до сих пор лежишь в могиле. Что твоя жизнь сводится к обустройству самой комфортабельной, продвинутой, духовно – верной могилы.
И пусть ты сильно обижаешься, да сильно обижаешься, что две березки растут не так близко как тебе хочется. Что могилы многих соседей както пристойнее…
***
Ну вот опять – печаль. Пишу я снова письма.
Обрывки фраз и выжимки из чувств.
Люблю ли я? Воз-можно. Не так быстро.
Прошу я время – замедлись чуть-чуть.
Хочу понять я каждое мгновенье,
Мне нужно в междувременье попасть.
Я ухожу из прошлого бесчувствья,
Навстречу небу, чуду, и росе.
Уже за полночь. Что-то мне не спится.
И в голове – сорватый стоп-сигнал,
Гудит, свистит и лязгает. До писка.
И в невесомости он просит атмосфер.
А я боюсь, что снова не заплачу.
Боюсь, что засмеюсь или умру.
Спокойно я лежу. А где –то поезда судачат.
Уносят милых и родных во тьму…
-----И люди, что приходят к поминанью,
На высоте увидят на скале,
Какие-то слова, написаны – случайно,
И мало знает кто, что в память обо мне.
Погибшая меж снов, меж душепреступлений,
Когда топтать друг друга Было так легко
Я ухожу навстречу новым озареньям
На странном корабле С названьем «я боюсь»
Боюсь того, что сдесь мне все известно.
Расписаны дела, Осколки бездны чувств.
Боюсь того, что я себя боюсь.
И замкнута на годы и века
Я в путы всепривычности приветствий.
В них что то было, чтото пронеслось,
Оставив пустоту для озаренья.
Чего мне так хреново не пойму.
Когда все очень так чудестно-
ЛЕТЕТЬ, КАК АЙСБЕРГ, К КОРАБЛЮ ВО ТЬМУ,
СТРЕМЛЮСЬ, БОЯСЬ, ЧТО СНОВА Я УЙДУ В НЕВЕРЬЕ.
И снова завязь слов- Вагоны, поезда,
Веревки, путы, Насилие, запреты…
Понять, приняв. И отпустить –простя.
Возможно это приведет к деревьям.
К гармонии и чуду простоты.
К естественности, безграничью и свободе.
Ну что ты смотришь? Отпустил - иди.
И нечего оплакивать былое.

Итак, все - к чертям! Увольняюсь, уезжаю, развожусь!